Европейская конвенция по правам человека (ЕКПЧ) и базирующиеся на ней стандарты системы исполнения наказаний являются значительными достижениями. Это справедливо и в отношении провозглашенной в 1948 г. ООН Всеобщей декларации прав человека, необходимость принятия которой стала очевидной на фоне фашистских преступлений и ужасов Второй мировой войны. Стандарты будут обсуждаться на текущей конференции. Я же поставил перед собой задачу выделить в них социальную работу. Это не является простым совпадением, ведь социальная работа непосредственно претендует на роль "профессии по правам человека«1.
Оценивая уровень социальной работы в системе исполнения наказаний, я чувствую опасность эйфории, чувства, которое будет не к месту, ведь еще стоит так много задач и предстоит еще так много сделать. Тем не менее я позволю себе это чувство, рассматривая то, чего уже удалось достичь учреждениям системы исполнения наказаний и их сотрудникам, учебным заведениям и, разумеется, практическим социальным работникам, приблизительно за десять последних лет.
Не вдаваясь в детали, можно констатировать, что вы непрерывно, упорно и ответственно трудились над созданием и развитием социальной работы с целью систематического укрепления прав человека, осужденного человека. В этом направлении совместно трудятся теоретики и практики, формирующие современную концепцию вашей профессии и последовательно, шаг за шагом доказывающие, что она является частью возникающей науки о социальной работе.
Изменения
На такой «фоновой» картине я хотел бы сделать дополнительный акцент, а именно бросить взгляд в будущее. К этому меня побуждают Европейские стандарты. Европейский совет с момента своего основания в 1949 г. направил бесчисленное количество рекомендаций странам-участницам, многие из рекомендаций касаются правовой системы и системы исполнения наказаний. И к ним добавляются и добавляются новые. Столь устойчивый процесс разработки рекомендаций свидетельствует о разворачивающихся постоянных изменениях. То, что раньше могло претендовать на значимость, со временем устаревало. Изменение условий требовало новых оценок.
Общество проходит такие изменения в обстановке, когда в тесный клубок сплетаются накапливаемые знания, усовершенствованные методы, противоположные интересы различных индивидуумов и групп, противоречия развития различных процессов, непрерывно дифференцирующихся общественных подсистем. И все это происходит сегодня в условиях глобализированного капиталистического уклада экономики.
Изменения касаются и отдельных людей. Люди сегодня думают и действуют иначе, чем двадцать лет назад. Те, кто постарше, могут подтвердить, что они жили в общественных условиях, заметно отличающихся от нынешних.
Центральной характеристикой предмета труда социальной работы являются не только отдельные проблемные люди, но и изменение индивидуумов и самого общества. Иначе говоря, предмет труда социальной работы не охватывается в случае, когда социальная работа проводится без учета такого изменения.
Компетенция видения будущего
Изменения мы можем анализировать исторически, в настоящее время мы можем их наблюдать. И мы можем также сделать вывод об их продолжении в будущем.
То, что мы это можем, не является само собой разумеющимся, это стало возможным в результате длительных филогенетических изменений: мы, люди, являемся живыми существами, обладающими способностью осмысливать не только свой собственный опыт, то есть историческим осмыслением, но и осмыслением еще не пережитого — способностью думать о будущем. Мы можем экстраполировать действительность, то есть делать предположения о будущем. Возможность экстраполяции используется нами для улучшения условий нашей жизни. Отмечу, что навыкам по применению такой возможности необходимо учить. В этой связи я и говорю о «компетенции видения будущего», которая должна быть достигнута. И я выступаю за включение этой компетенции в профиль компетенций социального работника. Чем же я обосновываю это?
Тем, что общественные изменения касаются непосредственно социального ядра. Экономизация среды обитания на буксире глобализации — это всего лишь одно из ключевых подтверждений этого. Охватывающие весь мир взаимосвязи приводят к тому, что развитие социального также испытывает специфические воздействия. Какие же именно воздействия? Что при этих воздействиях приобретается или теряется? Будут ли социальные сети и связи усиливаться или же, чего опасаются многие, все в большей степени ослабляться?2 Эти вопросы необходимо обсудить. Можно их рассмотреть ближе к системе исполнения наказаний: во многих странах, в том числе и в России, увеличивается количество заключенных. Причин этому много. Одной из них может быть то, что у людей просто уже нет ресурсов для того, чтобы не выходить за установленные правила сосуществования. Правила продолжают изменяться. Какое же влияние они окажут на будущие правонарушения, какую форму примут последние? Социальные работники, специалисты в сфере социального, должны в первых рядах принять участие в таких дискуссиях, посвященных обсуждению социальных изменений. В результате обсуждений можно достичь ясности и для общества, и для самой социальной работы3.
Следует несколько подробнее описать компетенцию видения будущего. Она сочетает в себе два компонента. С одной стороны, она позволяет социальным работникам делать выводы для будущего на основании прошлого и настоящего. С другой стороны, она позволяет, основываясь на предположениях, сделанных для будущего, «вернуться» в настоящее и на основании этого разрабатывать стратегии действий, которые соответствуют ожидаемому будущему.
По отношению к оценке группы будущих заключенных это может означать следующее: социальные работники видят и осмысляют изменяющиеся негативные общественные воздействия на людей, то есть они теоретически обрабатывают такие изменения. Под теоретической обработкой понимается проверка возможности их обобщения с применением научных достижений. Если это удается, то они могут быть базой для выработки предположений о неизвестных до сих пор причинах преступности, новых явлениях в психологии личности, новых стратегиях исполнения наказаний.
Компетенция видения будущего также находит применение и при практической работе с осужденными. То, что было описано Л. Выготским4 в развитии ребенка как «зона ближайшего развития», может послужить толчком для осмысления и переноса в область взрослого индивидуума. Социальный работник фиксирует у осужденного определенный уровень социального развития; при этом проявляются слабые места, которые способствовали осуществлению правонарушения. Социальный работник на основании поведения (соблюдения кодекса правил) осужденного в настоящее время делает выводы о потенциале осужденного для дальнейшего развития его социальных способностей. Это является практическим применением компетенции видения будущего: предугадывание возможных следующих этапов развития и использование этой информации в текущей совместной работе с осужденным. Такой подход позволяет осужденному опробовать новые решения проблемы с помощью социального работника.
Взаимосвязанное мышление
До сих пор я говорил о настоящем и будущем, об обществе и индивидууме, о теории и практике. И я фактически постулировал то, что все эти элементы должны быть представлены в спектре компетенции видения будущего. Для этого нам потребуется интеллект, способный охватить все эти взаимосвязи.
Если я мыслю специализированно или фрагментарно, то у меня хорошо получается выполнение ряда расчетов. Например, я использую автомобиль для того, чтобы быстрее перемещаться. Когда я пытаюсь осмыслить большую взаимосвязь, положение изменяется. Тогда я обнаруживаю то влияние, которое оказывает мой автомобиль и миллионы и миллионы автомобилей других людей на окружающую среду и на наш климат. Это влияние вредит нам. Теперь, если я объединю обе эти мысли, то я обнаружу противоречие, а именно противоречие между потребностью перемещения и действиями людей по перемещению и их потребностью в сохранении здоровья. Желание жить здоровым и желание вести образ жизни, ведущий к заболеваниям, взаимоисключающие. Осмысление (в данном случае противоречивой) взаимосвязи приблизило нас к действительности, но при этом она стала для нас сложнее.
Социальная работа непрерывно сталкивается с подобными и другими противоречиями. Если социальная работа проводится при чрезмерном сужении мышления, то она не охватывает действительность. Оказание эффективной поддержки клиентам возможно только при условии, когда социальная работа включает также и реальные взаимосвязи и, следовательно, интегрирует реальные противоречия в свои действия.
Такое мышление и действие, включающее в себя противоречия, а не исключающее их, для большинства профессий непривычно. Они наиболее востребованы в социальной работе. Вот только следует дождаться того момента, когда они будут включены в концепцию, ориентированную на перспективу профессии социального работника. Это будет означать для профессиональной работы, что нельзя ограничиваться поиском только однозначного; однозначность является целью специализации. В гораздо большей степени социальной работе следует встраивать в концепцию действий многозначность, противоречивость, амбивалентность в жизни, биографиях клиентов, причинах их преступлений, приведших их в учреждения исполнения наказаний. В западных теоретических концепциях отмечается, что в связи с этим социальная работа является «постмодернистской» профессией в отличие от «современных» профессий, которые ищут и обрабатывают определенность, ясность и идентичность5.
Конкретизация
До этого момента мои рассуждения носили скорее теоретический характер. А теперь я попытаюсь привести некоторые конкретные примеры. При этом я не буду пытаться представить масштабное полотно. Я также не сообщу при этом что-либо принципиально новое. Но я представлю уже известное в контексте ориентации на будущее.
Первый пример: женщины, отбывающие наказание. Исследования, проведенные в наших регионах, показали, что осужденные женщины часто уступают мужчинам в наличии чувства собственного достоинства, профессиональной квалификации и сильнее страдают от наказания и оторванности от семьи; после освобождения женщины гораздо более обособлены по сравнению с освобожденными мужчинами. Социальные работники, обладающие компетенцией видения будущего, с первого дня отбывания осужденным наказания учитывают это: взаимодействие с женщинами отличается от взаимодействия с мужчинами. Социальные работники для каждой конкретной женщины разрабатывают пути возвращения в общество после освобождения. И, отталкиваясь от такого предвосхищения событий, они «модулируют» методы работы с этой женщиной, методы, которые применяются уже сегодня.
Второй пример: благодаря некоторым учениям о менеджменте создается впечатление, что вся производственная или профессиональная жизнь людей состоит исключительно только из одних проектов. Это, конечно же, преувеличение6. Тем не менее в социальной работе разработка и практическое воплощение проектов имеют большое значение. Под проектом при этом следует понимать комплексный замысел, результатом которого при привлечении сотрудников различных специальностей и ограничениях по времени и финансам является создание какого-либо нового продукта. Потребность в подобных «новых творениях» имеется в социальной работе даже тогда, когда она находится на стадии становления, как в настоящее время это имеет место в российской системе исполнения наказаний. Социальные работники должны быть подготовлены к этому. Подготовка обеспечивается во время обучения. Обучение позволяет приобрести компетенцию видения будущего, причем обучение это с «двойным дном». Обучаемые получают знания и навыки, которыми они смогут в полной мере воспользоваться лишь потом, в ходе практической профессиональной деятельности. С другой стороны, проект, как «замысел» или «план», всегда уже представляет собой нечто, «беременное» будущим. В этом аспекте метод проекта проявляет себя как механизм регулирования систематичного применения компетенции видения будущего. Я считаю, что этот аспект необходимо акцентировать лишь в отношении только технических инструкций по выполнению действий.
И третий момент: в системе исполнения наказаний в настоящее время ведется дискуссия о дальнейшем развитии «Инспекции по ресоциализации». Вопрос поставлен следующим образом: должны ли инспекторы в будущем меньше «администрировать» освобожденных и вместо этого в большей степени оказывать им помощь по ресоциализации? Это означало бы, что социальные работники должны были бы выполнять новые задачи. Это привело бы к ряду дополнительных вопросов, направленных из будущего в настоящее: каким образом должна быть оформлена помощь освобожденным, чтобы она действительно способствовала их ресоциализации? При этом следует помнить, что большое количество освобожденных было приговорено к лишению свободы еще во времена социалистического государства, а теперь им предстоит ресоциализация в капиталистическом обществе. Каковы полномочия этих «новых» инспекторов? Имеют ли они официальный статус или выступают исключительно в роли консультантов? Какие навыки, умения и способности особенно важны для новых инспекторов? На чем в их профиле компетенций расставлены акценты? Вопросы, вызванные вопросами, которые мы анализируем, используя компетенцию видения будущего, и которыми мы должны вместе с обобщающими знаниями из прошлого и настоящего дополнить предварительный ответ.
Последнее: мы перемещаемся здесь в системе, которую можно охарактеризовать наличием полюса «право» и полюса «нарушение права». Право кодифицировано, то есть в результате продолжительных обсуждений в обществе оно приняло форму законов. Законы можно изменять и их необходимо в ходе общественного развития адаптировать к конкретным данным условиям. Для этого требуется особо высокая компетенция видения будущего. В качестве примера я приведу ст. 8.1 ЕКПЧ, гласящую: «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции». В ст. 8.2 названы условия, допускающие вмешательство в осуществление указанных прав. Текст был написан в 1950 г. С этого момента мы стали свидетелями стремительного технического прогресса: так, сегодня за гражданами можно наблюдать с помощью видеокамер; министр внутренних дел России предложил использовать это средство на всех центральных площадях городов с населением более 50 тыс. жителей. Другие примеры: по анализу ДНК можно установить, является ли мужчина биологическим отцом ребенка или нет; в Германии в эти дни Федеральным судом было принято решение, обязывающее правительство подготовить проект закона об этом методе. Также в Германии бушуют дебаты, инициированные министром внутренних дел, о том, имеет ли государство право незаметно проникать в частные компьютерные сети и получить из них данные. Фактически такие методы приводят к отклонениям от требвания уважения личной жизни; при этом утверждается, часто со ссылкой на терроризм, что это необходимо для обеспечения безопасности. Для формулировки законов в духе ЕКПЧ, то есть для укрепления прав человека, необходимо с тем, чтобы не уйти от рассматриваемого примера, в большей степени предвосхищать и соотносить с требованиями прав человека террористические сценарии, развитие техники, претензии аппаратов и служб безопасности, юридические особые интересы, глобальные монополии на производство и многое другое — только так можно прийти к правильному тексту закона. Компетенция видения будущего применяется широко, ее применение требует терпения, ведь должны включаться реальные и будущие взаимосвязи и противоречия. Заключение
Я представил некоторые представления о будущем социальной работы и несколько более того. Была рассмотрена компетенция видения будущего и необходимое для этого взаимосвязанное мышление. Свои рассуждения я соотносил с ЕКПЧ, которая образует фундамент для европейских стандартов в системе исполнения наказаний. Они не были основной темой, но послужили для меня толчком для рассмотрения общественных изменений, на которые они оказывают влияние и результатом которого они одновременно являются.
Моя цель заключалась в том, чтобы воспринять и развернуть в будущее тот порыв, с которым вы форсировали реформу системы исполнения наказаний и развитие социальной работы. Этим я и впредь буду заниматься в рамках российско-швейцарского кооперационного проекта. Я рад возможности дальнейшего сотрудничеством с вами. Вперед в будущее!
Примечания
1 См.: Staub-Bernasconi Silvia (1997): Soziale Arbeit als Menschenrechtsprofession. In: Hochstrasser, Franz; Hans-Kaspar von Matt; Silvia Grossenbacher; Hansruedi Oetiker (Hg.): Die Fachhochschule fur Soziale Arbeit. Bildungspolitische Antwort auf soziale Entwicklungen. Bern, Stuttgart, Wien: Haupt Verlag, 313–340.
2 См.: Helmbrecht, Michael (2005): Erosion des «Sozialkapitals»? Eine kritische Diskussion der Thesen Robert D. Putnams. Bielefeld: transcript Verlag.
3 По этой теме уже более десять лет назад резюмировал тезисы для обсуждения
А. Мюлюм. См.: Muhlum, Albert (1995): Soziale Arbeit weiter denken. Ein Diskussionsbericht. In: Wendt, Wolf Rainer: Soziale Arbeit im Wandel ihres Selbstverstдndnisses. Beruf und Identitдt. Freiburg: Lambertus, 115–133.
4 Wygotski, Lew (1985, 1987): Ausgewдhlte Schriften, Band 1 und 2. Berlin: Verlag Volk und Wissen.
5 Kleve, Heiko (2003): Sozialarbeitswissenschaft, Systemtheorie und Postmoderne. Grundlegungen und Anwendungen eines Theorie- und Methodenprogramms. Freiburg: Lambertus, 124.
6 Klopotek, Felix (2004): Projekt. In: Brцckling, Ulrich; Susanne Krasmann; Thomas Lemke (Hg.): Glossar der Gegenwart. Frankfurt M.: Suhrkamp Verlag, 216–221.
